В моде Лени Риффеншталь и водка Absolut – крепкое и прозрачное. Изощренная честность интерьера не допускает ничего лишнего. Только личное: шкура и зеркало, чтобы ее примерить.
Неведомая сила изогнула стекло в легкий, не мешающий беседе, столик. На нем – два фужера. Да они просто висят в воздухе! Дремучий лес ковра отражается в черной вазе, над ним – пульсирующее солнце орхидеи. Хрупкость гармонии. Не будь слоном, Жерар! То есть, Бог с тобой, будь хоть слоном, но не танком. Впрочем, осколки не менее красивы.
Анфас стол напоминал насекомое. В ракурсе Жерара – стеклянную трель Мандельштама – все лишь бредни, шерри-бренди, энгель майн. Жерар не виноват, стекло изобрели итальянцы, чтобы укротить темпераментное выяснение отношений. В изысканную пещеру современного буржуа, где все кричит о принадлежности городу, но рассчитывает вернуть нас к природе (укрой ноги шкурой дикого пледа, сядь изысканными стрингами Amnesia на палас, имитирующий асфальт), внесли нечто. Выгнутое, как Бог на душу положит, как будто из него собрались что-то сделать, да так и оставили – недоделанным и многофункциональным.
Светильник как акробатка. Она вертит дюжину обручей вокруг своей осиной талии – в муаре голой осени…
Главное – не оцарапать пространство!
